С утра автору позвонили из Питера: «У вас сегодня будет «ЧелоВЕК». Скажи об этом всем, кто способен понимать прекрасное, и иди. Получите удовольствие. В Питере на спектакли этого театра не попасть».
Публике предложили не думать во время представления, отключить напрочь мобильники и свои способности к разгадыванию смыслов. Получилось что-то вроде коллективной медитации, которая была напрямую связана с «тибетской» темой спектакля «Песни дождя». Даже не зная о том, что Далай-Лама VI, проживший на стыке 17 и 18 веков всего 24 года, вкладывал в свою светскую поэзию, понимаешь, что искусство Востока держится на нюансах. Нюансы в отношениях между мужчиной и женщиной, их чувственная природа – не европейского ума дело.


Сначала мужчина и женщина, родившиеся на наших глазах из звуков, запахов и прозрачного шелка, искусно подсвеченного прожекторами, были рыбами, потом птицами, потом насекомыми, потом... По сути, людьми они так и не стали, оставаясь (по крайней мере, для нас), какими-то полубогами, по определению Юлии Утышевой, сидевшей рядом. И дело тут не в трюках или немыслимых акробатических номерах, воспроизвести которые земному человеку кажется невозможным.
Действие спектакля делилось на несколько частей-историй, рассказанных при луне. Истории не были ни печальными, ни радостными, ни информативными в привычном понимании слов. Кто-то боролся, другой завлекал, третий попадался в искусно расставленные бамбуковые сети, - и все это было про любовь. Может, отвечая этому впечатлению, авторы определили жанр своего творения как «спектакль-телосозерцание». Созерцай, лови момент и не рассказывай, что увидел – пересказ все равно не выйдет.
Весь спектакль колотилось сердце. От непривычного ощущения красоты в звуках голоса Хранительницы, роль которой исполнила Людмила Глухова. От чувства меры, соблюденного постановщиком Игорем Григурко и исполнителями. От какого-то естественного ритма, подвижного, как нить в руках Хранительницы.
В репертуаре театра – еще три спектакля: «Берегиня», «Мотыльки» и «Анаморфозы Шута». Может, повезет увидеть и их?
Анна Гриневич

Подобное представление многие видели впервые. Из зала все выходили в состоянии шока. Включить обратно мозги и пообщаться с режиссером – постановщиком Игорем Григурко мне удалось за чашечкой кофе. Зашедшая в бар гардеробщица задала первый вопрос режиссеру.

- Ребятки вы не с концерта?
- С концерта, с концерта! – отвечает Игорь. И мы начинаем интервью.
- Сегодня утром была такая дождливая погода. Это случайно не вы привезли?
- В любом городе, куда бы мы ни приехали, в этот день обязательно идёт дождь. Это уже закономерность. Мы и не сомневались, что будет дождь.
- Мистика какая-то...
- Нет, мистика происходит, когда мы играем спектакль, поставленный по мотивам картин Дали, “Анаморфозы шута”. Если Великий Провокатор Дали позволит, мы покажем спектакль в Петрозаводске.
- Какая главная сюжетная линия спектакля “Песни дождя”?
- Очень просто: вечная тема взаимоотношений, борьбы двух полов. Скорее даже поиск второй половины, поиск гармонии в отношениях.
- Какую смысловую нагрузку несут ткани и нитки в спектакле?
- Это цвет. Вы можете интуитивно определить для себя. Что такое жёлтый цвет? Не берите клише – цвет измены. Солнце, ещё что?
- Песок?
- Песок – это земля. Потом был бирюзовый.
- Небо?
- Всё правильно – воздух!
- А бордовый? Кровь?
- Бордо- цвет мудрости! Почему ламы ходят в бордовых одеждах? Цвет бордо, не красный, не малиновый, а именно бордовый - цвет мудрости!
- А белый? Чистота?
- Белый – это спектр всех цветов. Это начало жизни и конец. Ещё говорят - начать жизнь с белого листа.
- А и ещё белые тапочки!
- Какой критический возраст у актёров пластической драмы и есть ли он?
-Это определяется самим актёром. Если он не тянет роль, он не играет её. В этом спектакле играет девочка, которой 38 лет. Не догадаетесь, какая, и не скажем.
После 30 уже сложно конкурировать с молодыми, которые приходят уже совершенно с новой техникой и возможностями. В физическом плане старшим сложнее. Но в актёрском они намного интереснее и сильнее молодых. Опыт и актёрское мастерство приходит с возрастом.
- Какие отношения у актёров между собой?
- Как в любой семье. Есть люди по крови не родные, но ближе, чем родные. Они много лет вместе. Нормальная семья со своими радостями, потерями, ссорами и примирениями.
- Расскажите о Людмиле Глуховой.
- Педагог, доцент по сценической речи. Она заканчивала театральную режиссуру, аспирантуру в Питере. Работает вместе со своими учениками. Вокал был ее хобби, а теперь стал профессией. Ей природа дала уникальный голос. Всё, что вы слышали - импровизация. Каждый спектакль звучит по-новому. Текста и языка нет, всё придумано ей самой.
Она в этом живёт. Через звук рассказывает историю. Для того, чтобы её рассказать не всегда обязательны слова.
- Игорь, а что интересного можете рассказать о себе?
- Я родился в Красноярске. Учился в Улан-Удэ, в Бурятии. Там прожил 24 года. После окончания института преподавал. Театр родился именно там 10 лет назад. Затем переехали в Омск, где прожили два с половиной года. Ну а сейчас уже полгода живём и работаем в Петербурге.
Путь не случайный. Все говорили: cначала в Омск, потом в Москву. Но мы объехали Москву кругом. Петербург нам гораздо ближе. Пройдитесь по улицам Питера – здесь очень много восточных лиц. Большая бурятская диаспора, удивительный старый дацан. Для нас это важно.
- С чем связан интерес к буддизму?
- Бурятия - центр российского буддизма, сплав большого количества религий. Это староверы, ислам, христианство шаманизм, ламаизм и буддизм. Там священные места.
Земля духов. Мы соблюдаем обряды, которые там существуют. Притом буряты отмечают христианскую Пасху и выходят на крестный ход, а мы, христиане, привыкли отмечать Сагалган – бурятский новый год.
- Какие обряды совершаете перед спектаклем?
- Куда бы мы ни приезжали, отдаём дань тамошним духам, а они существуют везде. Сбрызгиваем сцену молоком.
- А молоко какое-то особенное?
- Нет, сегодня в обряде использовали ваше петрозаводское молоко.

Наташа Нема.