Однако чтобы составить впечатление о том, что делает Саша Великосельский под именем Cycle Hiccups, недостаточно слышать его в записи. Это живая музыка (Live Electronics), которая предполагает концертное исполнение, не исключающее импровизацию. На глазах у зрителей Саша «составляет» свою музыку из электронных звуков и вокальных партий, которые он тут же сам исполняет, записывает и воспроизводит «по кругу». (Отсюда и название стиля – «Слоеные пироги и звуковые циклы»).


В результате получается нечто очень воздушное и легкое. Первое впечатление от этой музыки было мною получено в Национальной библиотеке, где под огромным куполом –акустика и свет, которые как нельзя лучше сочетаются с музыкой Cycle Hiccups. Чем-то мне эти звуки напомнили что-то из саунд-трека к «Трудностям перевода», но, возможно, это какие-то сложные ассоциативные сбои.

- В «Афише» твою музыку назвали «Абстрактной электроакустикой». Ты согласен с этим определением?
- Они меня не спрашивали, как называется моя музыка – сами так ее определили. Никаких акустических инструментов, кроме голоса, здесь не используется. Кто-то определил мою музыку как «ритмичный эмбиент с вокализами». Но на концерте были подвижные вещи – это уже не эмбиент. По сути, это электронная музыка, которая исполняется, как живая при участии вокальных линий.

- В чем принципиальная разница между электронной музыкой и живой электронной музыкой?
- Большая часть электронной музыки пишется в компьютере с помощью программных средств. Я использую компьютер только как источник звука.

- Долгое время электронная музыка ассоциировалась с танцами, дискотекой, ди-джейской культурой. Все это имеет к тебе какое-либо отношение?
- Электронная музыка – это очень обширный пласт, в котором много направлений. Например, IDM – это так называемая «интеллектуальная танцевальная музыка» (Intellectual Dance Music). Такая музыка создается не для дискотек, а для индивидуального прослушивания. Главная ее цель, на мой взгляд, – создание настроения.

- Твой альбом издала японская компания. Есть ли для тебя в этом какая-то материальная выгода?
- Нет, финансовой выгоды нет. Только популяризация моей музыки в сети. Мне понравился набор артистов, которых издает этот лейбл. Я послал им демо-запись, и они предоставили мне свое сетевое пространство. Это довольно простой процесс. Сейчас огромное количество музыкантов издается в сети – на Myspace, last.fm.

- Мне сначала показалось, что это не случайно, что тебя издали именно японцы. Мне кажется, твоя музыка похожа на саундтрек к японским мультфильмам.
- Мне уже говорили об этом. Я не очень увлекаюсь аниме. Японская традиционная культура на меня точно никак не влияла. А японская современная музыка – очень европеизированная.

- То есть Япония – это не центр развития современной электронной музыки? А кто в этой сфере «впереди планеты всей»?
- Америка впереди планеты. Просто там больше всего музыкантов, больше всего возможностей для существования групп. Но среди тех, кого слушаю я, больше всего европейцев.


- А почему твой первый концерт был в Финляндии, а не в России?
- Я собирал материал к диссертации в Хельсинки. Диссертация посвящена русской литературе в исследованиях одного финского критика начала 20 века. Мне было скучно по вечерам, и я придумал этот проект. Мне удалось выступить на фестивале PixelACHE – это крупный международный фестиваль. В его рамках проводится микрофестиваль – La Placard, где я и выступал. La Placard по-французски - верхний этаж дома – жилье для бедных, где нельзя шуметь. Поэтому всю музыку на этом фестивале слушают в наушниках: много-много наушников, подключенных к одному пульту. Выступления длятся 48 часов без перерыва, каждый час меняются исполнители. Я очень хочу провести такой headphone festival в Петрозаводске. Когда ты в наушниках – ты один на один с музыкой. Слушаешь, кого хочешь.

- Как ты думаешь, есть ли какая-то разница между скандинавскими и российскими слушателями?
- Наша публика меньше стремиться понять какую-то необычную музыку. Обычная логика: «Если мне что-то не нравится, значит, это плохо». На самом деле, в любой музыке могут быть какие-то свои законы, которыми нужно руководствоваться при оценке этой музыки. Если не нравится – никто не заставляет слушать. Но говорить, что это плохо, не надо.

- Как ты попал на демо-диск журнала «Афиша»?
- Когда журнал готовил свой фестивал «Пикник "Афиши», они бросили клич: кто хочет выступить на «Пикнике», присылайте свои записи. Те, кого отобрали, выступали на Малой сцене. Но Юрий Сапрыкин, который отбирал музыкантов, посчитал, что из тех, кто не попал на «Пикник», тоже много хороших музыкантов. Так у них родилась идея выпустить диск «14 новых хороших музыкантов из России». На нем представлены также и те, кто играл на «Пикнике». Мне прислали письмо из компании «Снегири», которая выпускала диск, попросили прислать выбранный ими трек. Потом позвали на фотосессию. Насколько удачной получилась фотосессия Алексея Киселева, настолько неудачным и однообразным оказался диск. Но я понимаю, почему так произошло: Сапрыкин выбирал только из того материала, который ему присылали к «Пикнику». Объективного среза современной российской музыки не получилось.


- А что, по-твоему, из современной новой музыки не попало в сборник, но должно было там оказаться?
- Просто можно было сделать его более разнообразным. Включить туда – я не знаю – российский андеграундный хип-хоп, политизированный панк-рок, что угодно.

- Почему тебя для журнала сфотографировали в метро?
- Я приехал на встречу один, с рюкзаком – они решили сфотографировать, как я один еду в метро. Я вообще, без пиетета ко всей этой истории с «Афишей» отношусь. Я тихо радуюсь не столько своим успехам, сколько тому, что моя музыка может быть услышана большим количеством людей.

Наталья Зайцева