Высокий, дружелюбный, но всё же по-питерски «столичный» гражданин в белом пальто и кепке нарисовался у медиа-центра «Vыход» в тот момент, когда весь центр города был перекрыт, и попасть на открывающуюся выставку было практически невозможно. Он вальяжно вынул из кармана курительную трубку, побаловал себя табачком и проследовал внутрь. Художник. Однозначно.Сняв белое пальто, высокий гость устремился в зал - приветствовать друзей и соратников. По репликам и горячим рукопожатиям стало ясно - автор выставки - именно он. И пока он принимал поздравления, у посетителей разбегались глаза. Взгляд не мог сфокусироваться на образе, представленном за рамкой. Детали, детали, детали. Их много, они путают, пугают, относят на кривых, но цепких руках к софизмам. Но если перебороть первый абстракционистский испуг, то понимаешь, что образы становятся яснее, а акценты расставляются сами собой, не требуя взамен пытливой работы ума, абстрактной дотошности. Как со стереокартинками, всё материализовалось на своих местах. Только на первый план выскочило не банальное искомое изображения, а смысл, подтекст, метафора...
О содержании говорить глупо – ну как можно описать симбиоз мысли и чувства? За одним подтекстом, при повторном рассмотрении, шёл второй, третий... Да здесь можно часами мыкаться в поисках истинного смысла...
Тем временем, на переднем плане появился автор и угостил всех коньяком. Наверное, не часто, друзья, приходится видеть, чтобы художник не строил из себя просветителя, а добродушно подсказывал, намекал на то, как он сам видит своё творчество, принимал посетителей на правах гостеприимного хозяина, а не Учителя, пытающегося поставить «на путь истинный» детей заблудших.
Люди бродили, искали, находили, теряли. Казалось, вот-вот образы из картин выскочат из мира идей в мир их искаженных реализаций – наш, то есть, материальный. Легко и непринуждённо посетители прыгали глазами по экспонатам, временами улыбаясь, временами задумываясь.
Журналистам не пришлось пытать Илью Ершова, автора экспозиции. Он так мягко, ёмко, но быстро (как будто боясь упустить что-то важное) рассказывал о себе, о своём видении, о живописи. Так хотелось с ним пообщаться, но замысел есть замысел.
Команда медиа-центра продолжала встречать гостей. Довольный Сергей Терентьев летал по залу, радостно любуясь очередными, но долгожданными изменениями на стенах. Как бы подтверждая старый тезис о том, что в доме очень важны изменения – они помогают эндорфинам оккупировать сознание. Боевая Аня Калашник, в перерывах между звонками, просьбами, предложениями, приветствовала своей очаровательной улыбкой всех пришедших. А цепкая и хозяйственная Оля Папкова скромно (вероятно, как всегда) наблюдала и радовалась, что в зале, несмотря на серьёзность и культурную ценность экспозиции, царит весёлая и такая дружеская атмосфера.
Фотографии сделаны, идея статьи ясна – пора бы и домой. Но – нет. Что-то держит. В пятый круг ноги несут к экспонатам. Находя в очередной раз нить, я перепрыгивал на другую у следующей картины. Словно Тарзан, блуждал я по своему сознанию, в котором так замысловато, но светло, выстроил автор наш (уже, верно, чем-то общий с ним) мир.
Сублимация удалась. И автору, и мне, скромному посетителю, и всем, кто заглянул туда, внутрь картин, которые как по волшебству отображают и свой смысл, и то, что так давно храниться у нас самих внутри, но не находит подходящего места показаться...
05.11.2007
