«Ведите светский образ жизни, - помню, советовал мне, относительно молодой журналистке, мудрый редактор. – Бывайте везде, где можно. Ходите на фуршеты. Обедайте в людных местах и знакомьтесь, знакомьтесь, знакомьтесь. Главное для журналиста – это связи, и они должны быть во всех кругах – артистических и политических, ФСБэшных и УБЭПэшных, деловых и андерграундских».
Как он был прав! Бывает, иному журналисту за неделю не собрать столько информации для статьи, обхаживая официальные кабинеты, сколько мне за 15 минут сидения в депутатской курилке.
Банкеты и фуршеты для журналиста – это не способ откушать редкостного бутербродика или выпить не заплатив. Это лучший способ сбора информации и изучения влиятельных человеческих типажей.
Последний раз светское мероприятие выдалось пару недель назад в Доме актера. Я, привыкшая, что мужская часть фуршетной публики постоянно спешила мне что-то налить и поднести, столкнулась с тем, что никто мне не наливает, тарталетку-фруктики не предлагает. Я вздохнула, подошла к столу, взяла бутылку морошковой наливки и попробовала себе налить, не зная, с какой стороны это делается. Пролила мимо, и мужчины со всех сторон не подбежали с салфетками, охами и ахами.
«Вот она, старость, - подумала я. - Пора прекращать писать статьи и начать писать мемуары».


Мемуар первый:
Деон

60-летнего вдовствующего медиа-магната и миллионера из Австралии по имени... Имя, пожалуй, изменю... Пусть будет Деон. Так вот, этого состарившегося австралийского Кена я высмотрела за завтраком в гостинице «Ренессанс». (Я в это время была в Москве на конференции организации «Другая Россия», австралиец – по своим бизнес-делам). История, которая случилась у меня с участием Деона, оказалась совершенно невероятной.
Счастье позавтракать со мной ему выпало случайно. За всеми столиками в зале сидели по трое-четверо, а где сидели по одному – то были негры или около того.
Импозантный старец был единственным в ресторации, кто был белым и сидел за столиком один.
Сначала он похвалил кухню, потом Москву, Россию, русских женщин, себя, дал свою визитку, взял мой электронный адрес, предложил вечером погулять по Москве, услышал, что вечер занят. (Ну не буду же я тратить на кого попало лучшие часы – самый прайм-тайм – лучших лет моей жизни! Правда, если бы он предложил погулять по ювелирным магазинам, может, оказался бы свободным у меня вечер. А, может быть, и нет.)
Деон посылал мне поздравления с праздниками, страницы из австралийских газет, где писалось о России и Путине (пишут о нас плохо, но пишут правду), я отвечала двумя словами или не отвечала вовсе.
Это была осень 2006 года. Я работала в Лахденпохье и как редактор районной газеты пришла в мэрию, где прокурорские работники устроили облаву. Желая все это сфотографировать, я заглянула кабинет, где по углам жались затравленные работники администрации (им запретили выходить вон), а следователи шмонали их косметички. Настроила фотоаппарат, и тут один из лахденпохских прокуроров больно схватил меня за руку, другой рукой сдавил фотоаппарат – выгнал меня из кабинета. Моя нежная, субтильная конституция не выдержала такого обращения – на предплечье остался синяк. Фотоаппарат оказался сломанным...
Эта история попала в мониторинг Фонда защиты гласности, где фиксируются случаи применения силы в отношении журналистов при исполнении ими профессиональных обязанностей. Сайт Фонда существует на двух языках. В английском варианте краски несколько сгущены, сказано, что на журналиста из Карелии Владимирскую напали, покалечили, разбили профессиональную аппаратуру.
Спустя несколько дней получаю длинное письмо от Деона: «...Наталия, я слежу в Интернете за твоей работой. Вчера я был в ужасе, узнав, что на тебя напали. Я очень боюсь за тебя, волнуюсь за твоих детей. Боюсь, что тебя ждет судьба Анны Политковской. Я не могу этого допустить. Я должен сделать все, чтобы ты была в безопасности. Я вчера говорил о тебе со своим другом, министром миграции Австралии. Австралия приветствует талантливых, образованных выходцев из европейских стран. Я возьму на себя хлопоты, чтобы ты с сыновьями имела хороший дом и благополучную жизнь. Я рекомендую Мельбурн, очень хороший город. Ты будешь работать в моей газете, писать о России. Также я хочу, чтобы ты работала на моем телеканале. Предлагаю авторское шоу «Русский взгляд»...»
Далее Деон попросил, чтобы я написала о других случаях «нападений», «угроз» и т.п. – так ему будет легче убедить министра оформить мне австралийское гражданство в кратчайшие сроки. Но больше на меня пока никто не нападал...
Австралия накрылась медным тазом.
Правда, Деон написал мне, что собирается в Россию, очень хочет увидеть меня и сказать нечто важное, от чего зависит его и моя судьба. Что он хочет? Уж всяко не замуж взять. Ему 60, мне немного за 40 – не педофил же он!