- Нас объявят сумасшедшими, но мне нравится эта идея!
Маша Валеева, хореограф и преподаватель, выслушав суть затевающегося эксперимента, приняла его с воодушевлением. Идея такова: берем известного в городе человека, отвлекаем ненадолго от дел насущных и меняем ему амплуа. Маша согласилась поруководить нами в первой такой выходке. Осталось дело за малым – выбрать жертву. Намеками и наводящими вопросами я уже наметила себе парочку-тройку.



И первый подопытный - Иван Афанасьев, молодой музыкант и поэт. В каждом человеке спит гораздо больше талантов, чем можно представить, нужно только копнуть глубже. Я решила «рыть» Ивана на предмет задатков уличного актера в жанре «оживающая статуя». В Барселоне сотни бедных студентов зарабатывают подобным образом и простаивают в плотном гриме под палящим солнцем, приняв неподвижные позы и меняя их только за дополнительную плату. В последние годы «статуй» развелось так много, что правительство вынуждено было принять меры по их сокращению. В Испании, Франции, Италии - хоть и сапог сапогом – такая диковинка есть, а в Карелии ни одной. В передовой Москве это уже понемногу практикуют, как гламурный атрибут вечеринок, а вот в Петрозаводске «статуи» еще не оживали. Для чистоты эксперимента убедилась, что навыков в хореографии и театре у Ивана нет. Грузчиком, лектором в «Выходе», сисадмином, диджеем, продавцом, офис-менеджером, администратором в хостеле побывать к 18 годам успел, а уличным актером вот как-то не сложилось.
Вообще, в данный момент Иван – человек свободного полета, и именно поэтому лишнего времени у него почти нет. Костюм на выступление шился по воспоминаниям.
- Какой у него рост?
- Примерно вот такой.
- «Вот такой» рост минус голова. А плечи какие?
- О какие.
- Понятно. Так и раскроить.
Так и раскроила. Платье, парик, цветы в волосы для получения эффекта статуи покрыли золотой и черной автомобильными красками. В напарники Ивану смельчаков не нашлось, поэтому пришлось жертвовать собой. Сошлись на том, что я играю знатную венецианскую даму, а Иван – страшного, но симпатичного «Доктора Чуму», был такой в Венеции. Свой новый образ он воспринял молча, стоически и заметно повеселел, лишь когда разрешили не надевать парик. Лысина оставляла его похожим на Ваню Афанасьева, хотя и смотрелась не по-венециански.


Опыт работы с дилетантами у Маши Валеевой уже был, и общий язык с нами нашелся быстро:
- Стоишь на тумбе, тупишь. Тут ведущий уходит, говорит: «Ну ладно, чуваки, вы тут сами разбирайтесь». Ты поворачиваешься к ней. Влюбился! Замер! Отлично, Иван!


«Отличник» Иван исполнял все «па» очень чисто и грациозно. В отличие от меня, у которой на успех, между прочим, было гораздо больше оснований. Первое - за плечами несколько лет в детском танцевальном кружке, где под задорную музыку я в ярких лосинах играла третьего гнома и за выслугу лет выросла из лосин до Дюймовочки. Второе – так нечестно, я эту игру придумала.
К концу репетиции Иван вошел в азарт и стал вносить свои поправки. «Откопанная» душа актера требовала драмы:
- А давайте она меня ударит! Ну, или стоим мы, вокруг романтика, любовь, а Катя мне как даст тортом в лицо!
Еще варианты, не преодолевшие цензуру и моего «Ну знаете ли...»: показать Ванин голый зад, показать мою голую грудь, достать бутылку чего-либо и выпить залпом. Ну, знаете ли...
Хотя атмосферу глюкозно-сладкого счастья действительно хотелось как-то разбавить. На тот (да и на этот) момент оба холостые, решили, что надо как-то получившийся любовный хэппи-энд подперчить, поэтому в конце перфоманса залепляю Ивану театральную пощечину, которая со стороны смотрится натурально, а увечий – ноль.


Ко дню выступления оказалось, что наша выходка грозит вырасти до масштабов чуть ли не шоу. Значит, обратного пути нет, только намазаться гримом с головы до ног и на баррикады. Перед выходом, когда зрителей набралось больше, чем ожидали, нервы стали сдавать:
- Ванюшка, прости, что я тебя в это впутала.
- Дорогая, я очень хочу в туалет. Давай скорее пойдем к ним и сделаем это.


Играл Иван превосходно и так разошелся под конец выступления, что подавал сигнал глазами, чтобы в решающий момент ударила его по-настоящему. Может, виной всему эйфория от того, что мы делали-делали и наконец-то сделали, может, испарения от краски, но оба ощущали прилив вселенского счастья, как на свадьбе или дне рождения. Обошли публику со шляпами, наговорили много все равно потом смонтированной ерунды телевидению, и чернокожий Иван как был ринулся в такси домой. Грим так въелся в кожу, под ногти, в шею, что остатки нашего «романа понарошку» оттирали не один день.


Еще на репетиции Маша просила: «Ну, влюбитесь!» А мы только нервно хихикали. А потом перестали и немножко влюбились. Чего и вам желаем.



За помощь в проведении перфоманса благодарим Марию Валееву и профком студентов ПетрГУ.