Внешне он совершенно не похож на своего знаменитого прадеда – Льва Толстого, по крайней мере, об этом можно судить по фотографиям. Светловолосый, с мягкими манерами, интеллигентный, даже немного застенчивый. Владимир Ильич Толстой уже больше десяти лет руководит государственным мемориальным и природным заповедником «Музей-усадьба Л.Н.Толстого «Ясная Поляна», автор множества проектов по сохранению наследия России, организатор съезда потомков Льва Толстого в Ясной Поляне, а их насчитывается около 250-ти. Его рабочий график достаточно плотный, но он выкроил пару дней между Великобританией и Японией, чтоб побывать в Петрозаводске по приглашению ансамбля «Кантеле», где он участвовал в литературно-музыкальной композиции «Толстой читает Толстого» и встретился с творческой интеллигенцией.


- Этот год юбилейный – 180 лет со дня рождения Льва Николаевича, - сказал Владимир Ильич. - Приближается еще одна дата – 100-летие памяти Толстого. Будет это в 2010 году. Я к этому особенно отношусь. Мне говорят: зачем отмечать столетие смерти? Да не смерти. Памяти. 100 лет Россия и мир живут без Толстого. Интересно посмотреть, что за этот век произошло. По старой православной традиции Успение выше Рождества. Приходим мы в этот мир мальчиками и девочками, а уходим по-разному. Кто-то состоявшимся человеком, кто-то великим, как Толстой, а кто-то бомжом подзаборным. Именно по итогу жизни можно судить о том следе, который человек оставил в жизни.
- Ясная Поляна готовится к этой дате?
- Конечно. У нас вообще много проектов. Один из значительных – международный, мы хотим объединить известные имена – Шекспира, Гете и Толстого. В будущем году в этот проект войдут Испания с Сервантесом, Италия с Данте, места, связанные с ними. Такой своеобразный клуб всемирных гениев. Мы соединяем их вместе в такое непростое время для культуры, литературы, чтоб такими великими именами привлечь внимание к литературе, а значит и к театру. Много интересных проектов и внутри России и вокруг Ясной Поляны. Вообще хочу сказать, что в мире просто фантастический интерес к творчеству Льва Николаевича Толстого. Настоящий бум в Японии, Китае, Тайване, США, европейских странах, Латинской Америке. И самое приятное – отличное знание, понимание, чувствование Толстого.
- Ваш прадед серьезно занимался вопросами обучения детей. А как вы смотрите на современное образование?
- Наше образование переживает, на мой взгляд, очень сложный период ненужной ломки, с не очень понятными и не очень предсказуемыми последствиями. Что касается иностранного опыта, то, прежде чем начать педагогическую деятельность, Лев Николаевич дважды съездил в Европу в 1857 и 1860-61 годах, провел там по полгода, объехал на тот момент лучшие учебные заведения в Германии, Швейцарии, Италии, Англии, Бельгии, Франции и вернулся крайне разочарованным. Искал чего-то лучшего, но не нашел и стал строить свою школу. И поэтому толстовские принципы педагогики чрезвычайно актуальны до сих пор - это точно. Учитель и ученик должны быть интересны друг другу, уважать друг друга в равной степени. Главная задача педагога – не напичкать голову ученика знаниями, а воспитать в нем желание что-то узнавать новое. Эти толстовские принципы не вылились ни в какую методику. А у нас образование строится по методикам, оно сильно забюрократизировано. И Толстой выступал против этого. Он считал, что любая закрепленная методика - это заранее мертвечина. Школа – живой организм, который должен меняться. Образование – это творческая профессия, а у нас в образовании все меньше и меньше творческих людей. Все сводится к унификации, стандартизации, отсутствию стимулов к мышлению.
- Такой банальный вопрос: трудно ли быть Толстым?
- Трудно. Но и замечательно.
- Владимир Ильич, ощущаете вы себя потомком такого великого человека?
- Лев Толстой, безусловно, говорит в каждом из своих потомков. Я знаю, что в определенный период во мне заговорил дед, прадед, тем более что про Льва Николаевича известно больше, чем о ком-либо другом. Последние годы каждый его чих записывал доктор. Толстого это раздражало, он говорил: ну, что же я и глупость не могу сказать, что вы все за мной записываете. Но доктор считал, что важно любое слово, произнесенное Толстым. И он даже научился писать карандашом в кармане на ощупь.
Я очень люблю дневники Толстого, его письма, особенно ранние, он отчетливо не осознавал, что все это будет опубликовано и прочитано и поэтому писал открыто, искренне. Остались еще дневники, которые закрыты для читателя. И когда их читаешь, думаешь, как будто это ты написал, так все точно. Твои ощущения, переживания, чувства. А иногда читаешь позднего Толстого и думаешь: это человек совершенно мне не понятный. Не всегда он мне приятен в своих поступках, я его не идеализирую и есть вещи, которые мне кажутся странными. То, что ему было смешно, мне не смешно.
- Наверное, многие из потомков Толстого хотели стать писателями?
- Почти все Толстые в той или иной степени творческие люди. Но практически все потомки Льва Николаевича опасаются писать художественные произведения, потому что написать художественное и подписаться – Толстой, надо быть твердо уверенным, что станешь в один ряд, а иначе, какой смысл писать. Очень многие избирают близкие профессии. Среди Толстых колоссальный процент журналистов. Мой старший брат Илья – профессиональный журналист, сейчас помогает мне в Ясной Поляне, Петр Толстой – ведущий программы «Воскресное «Время», Фекла Толстая – ведущая телевизионных программ, мои племянники заканчивают факультет журналистики. Есть художники, педагоги, но творческое начало обязательно присутствует. Когда мы все собираемся один раз в два года в Ясной Поляне, сто Толстых приезжают, тут творчество и начинает проявляться. Мы - одна семья, в каждом из нас и кровинка Толстого и, конечно, черты его характера.
- Чем занимаются ваши дети?
- У меня четверо детей. Две старшие дочери, одной 24 года, другой – 20, и младшие сыновья – 12 и 10 лет, оба они родились в Ясной Поляне, чем я особенно горжусь. Старшая дочь живет в Англии, где окончила Оксфордский университет, сейчас пишет научную работу. Когда приезжает в Россию, помогает в Ясной Поляне. Младшая дочь вернулась в Россию из Англии, чтобы изучать искусствоведение на историческом факультете. Она считает, что на Западе неправильно интерпретируют русское искусство. Поэтому решила выучиться здесь, чтобы потом уехать обратно и объяснять, как правильно понимать наше искусство. Дети любят меня, для них важно то, что я делаю.
- Россия немыслима без православия и Россия немыслима без своего великого писателя Льва Толстого. Но между ними противоречие. Когда-нибудь оно исчезнет?
- Толстой и православие тема болезненная. Несколько лет назад я обратился к Патриарху, с коротким и деликатным письмом, не претендующим на принятие никаких решений, а с просьбой осмыслить этот столетний период и пересмотреть отношения Толстого и церкви. Ведь это не секрет, что Толстой, как никто другой привел в православие огромное количество людей, в том числе впоследствии причисленных к лику святых, и он, безусловно, христианский писатель, по духу своему, несмотря на свое бунтарство. Но, видимо, какие-то вещи не могли не покоробить Священный Синод, и не могли не сказаться на его решении, потому что авторитет и влияние Толстого были столь велики, что каждое сказанное им слово резонировало в обществе. Мое мнение такое: Толстого с нами уже нет, мы ничего не можем изменить, ни одного его слова, какой он был, со всем своим наследием, такой и есть. Неотъемлемая часть культуры православной – вера и ее гений, как их примирить? Этот барьер может исправить только Русская православная церковь, и она в этом направлении начинает думать, но мне кажется, это сложная процедура и не надо ожидать каких-то быстрых решений.