В субботу 19 апреля в библиотеке ПетрГУ состоялась научно-музыкальная встреча с профессором кафедры германской филологии Львом Ивановичем Мальчуковым. Музицировал, естественно, не Мальчуков, а ансамбль ранней музыки «Drolls», по поводу которого лектор выразился: «Какое свежее средневековье». Несмотря на выходной день, народу было полно, причем изнутри, из зала, было заметно, что некоторые люди пришли послушать ансамбль, другие - Мальчукова. Последние были в большинстве: музыканты, собственно, просто оформляли лекцию «Путем Фауста. К Богу или к дьяволу».
Итак, профессор начал с того, что текст Гёте изобилует скрытыми приколами, которые имеют прямое отношение к современной эпохе. (Прикол - на полном серьезе, Мальчуков именно так и выразился). То есть, гетевский текст как бы приближается к нам из будущего: в нем есть и момент рождения бумажных денег, и связанная с ним инфляция, и экономические аферы современности. Собственно, Фауст, оперируя современными понятиями, заканчивает жизнь олигархом.
Некоторые, помимо гетевских, наверняка заметили собственно мальчуковский прикол в приведенной цитате: «Окончил все четыре факультета, но так и остался дураком». Если б фраза не имела отношения к современному состоянию вузовской науки, Лев Иванович наверняка не стал бы ее приводить. Впрочем, возможно, это мне просто почудилось.
Однако другое высказывание вполне ощутимо, несмотря на всю свою странность. Именно что прошлое более реально, чем то, что у нас перед глазами. Очевидно, это несколько иная модель мира, и все-таки прошлое в любом случае понятнее настоящего. Поскольку оно всегда структурировано, прозрачно...
Так, наконец, прозрачен для нас стал перевод Пастернака, над которым он работал параллельно с созданием «Доктора Живаго». И даже рабочее название известного романа «Смерти не будет», собственно, отвечает идее переводного произведения, которое чуть отклонилось в сторону от оригинала. В чем? Пастернак работал над переводом в 1948-53 годах, когда еще не угасло ликование Победы, но вместе с тем уже раскручивалось «Дело врачей», гонения на «космополитов» и т.д. Так вот, если вырвать из контекста некоторые куски, к примеру, о строительстве канала, то можно подумать, что речь идет о сталинской стройке, и даже имя вождя явно прочитывается за гетевским вроде бы текстом. Это в свою очередь был пастернаковский прикол, причем весьма опасный.
Вообще, для современного исследователя фигура Гете вовсе не бронзовый позеленевший памятник. Напротив, некоторые склонны видеть в нем основоположника тоталитарного режима, слияния людей культуры и носителей власти. Впрочем, это слишком долгий и сложный разговор, не в формате «Досуга».
В финале лекции стало ясно, что Лев Иванович прикалывался с самого начала. Просто потому, что он и не думал как-либо отвечать на поставленный вопрос, к кому же тяготеет Фауст: к Богу или к дьяволу. Впрочем, очевидно, и сам Гете не собирался делать каких-либо однозначных выводов. Он просто нагрузил читателя проблемами, позволив каждому решать их по-своему. Мальчуков в свою очередь просто повторил поступок автора, озадачив слушателей.
P.S. Что интересно, портреты на афише какие-то «левые», исключая, конечно, Гете.
21.04.2008
