Один философ не спал с женами друзей. Просто считал это неприемлемым.- Боже мой, какую муру несут эти идиоты, - возмутилась однажды одна из любовниц нашего философа, женщина ста двадцати килограммов весу, но с добрым лицом. - Я клянусь тебе, что ни за что не переспала бы с молодым человеком моей подруги.
- Позволь, - напрягал память философ, - но ведь ты сама рассказывала, как спала с женихом своей сестры.
- Если ты о том случае, - изящно парировала женщина, - то я просто хотела показать сестре, что этот человек подлец и не достоин ее. Вот и все.
Одним словом, некий философ не спал с женами друзей.
Меж тем, у него был друг. Они вместе учились в школе и служили в стройбате. Затем друг стал интеллигентным сантехником с высшим физико-техническим образованием, и они продолжали встречаться с целью выпить фанты и обсудить последние события в Бангладеш. Как вы догадываетесь, у сантехника была жена - дама с красивыми ногами, круглым задом и в обязательно полурасстегнутом халате. Но философ не рассматривал жен друзей в качестве женщин, а потому он старался не глядеть на этот халат, и ноги ее были ему почти безразличны.
Однажды жена сантехника чисто по-товарищески рассказала философу о том, как изменила мужу в кресле дантиста. Потом - на гимнастическом коне в спортзале с учителем физкультуры. Затем - в новогоднюю ночь в подъезде собственного дома, когда вышла на 5 минут вынести мусорное ведро. Философ, конечно, мог обо всем наябедничать другу, но посчитал это бесчестным по отношению к доверившейся ему женщине. А, кроме того, он подумал, что раз уж у нее такой халат и она все равно бедокурит на гимнастических снарядах, то почему бы и ему не поучаствовать в этом празднике жизни? Но он, конечно же, с негодованием отогнал эту гнусную мысль.
А затем философ стал слушателем многолетнего рассказа о том, как жена его друга тяжело и страстно любила сослуживца своего мужа. Она любила его прямо у стены ЖЭКа, и у себя дома, пока супруг бегал по халтурам, и, вообще, ей нравился его плоский, как кафельная плитка, живот. Но однажды, о горе, она узнала, что этот кафельнопрессый подонок спит еще и с Фатимой из химчистки.
- Ты понимаешь, он меня не любит! - рыдала жена сантехника, усевшись на колени к философу. - Я велела ему убить Фатиму, а он не убил. Подлец.
И она прижалась к философу всеми вырезами своего халата.
- А может быть, в этом и есть сермяжная правда, - печально вздохнул философ и запечатлел на устах у жены своего друга невинный, но продолжительный поцелуй.
В ответ на это жена друга сняла очки, деловито положила их на тумбочку, пала навзничь и сказала: "Иди ко мне". "Вот, ведь", - подумал философ и пошел прямо туда, куда ему было велено.
В дальнейшем они неоднократно встречались как у него, так и у нее дома. А также в поезде, в кинотеатре, на колесе обозрения и в обеденный перерыв на скорую руку. Они рассказывали друг другу об иных своих приключениях, после чего она неизменно снимала очки и произносила традиционное "иди ко мне". Они, правда, ни разу не сделали этого в
присутствии мужа, но часто были на грани того. Особенно, когда мастеровитый сантехник отворачивался, увлекаясь какой-то домашней работой. Дважды она беременела, и один раз муж чуть не застал их.
- Какая же я все-таки сказочная сволочь, - неоднократно размышлял о себе философ, но даже и не думал умирать от удивления. Больше того, он совершенно спокойно продолжал смотреть другу в глаза, беседовал с ним про Бангладеш и даже не раз звал его к себе по всяческим сантехническим нуждам. Ведь у философов частенько текут трубы, и тогда помощь сантехника им совершенно необходима.
В один из таких визитов философ в поисках своего старого эссе рылся в обувной коробке, где хранил разные рукописи и письма. А сантехник машинально листал в руках какую-то тетрадку.
- Странно, - вдруг сказал сантехник. - А что здесь делает письмо моей жены?
Оказалось, что незадолго до этого философ познакомился с юной и наивной девушкой, которую стал иногда оставлять у себя дома одну. Она же не преминула порыться в обувных коробках и прочитала всю переписку любимого. Просто, чтобы лучше познать его сердце. Несколько же наиболее интимных и трепетных писем она чисто по-девичьи положила к себе в тетрадку. В том числе и письмо жены сантехника.
Закончилось без кровопролития. Сантехник и его жена полюбили друг друга крепче прежнего и навсегда вычеркнули философа из своей жизни. А философ простил наивную девушку и был брошен ею через два года за ненадобностью.
Александр Фукс
20.05.2008
