.jpg)
Его Петрозаводск - это имена. Друзей-скульпторов. Товарищей-писателей. Чиновников-функционеров. Стукачей-журналистов. Людей талантливых и бездарных. Разных. С которыми Салтуп ходит по одним улицам. Дружит, критикует, выпивает, творит, живет и выживает. Несколько недель назад он вернулся из Москвы, став лауреатом международного конкурса детской и юношеской литературы им. А. Толстого за повесть «Сопка над Лаги-Ламбой» из книги-дуплекса «Барак и сто девятнадцатый» - «Выстрел милосердия».«Теремок»
Крохотная пивнушка рядом с магазином «Темп» на пересечении улиц Кирова и Титова. В народе - «Теремок». 11 утра. Воскресенье. Завсегдатаи жмут Салтупу руку. Видят камеру. Просят не фотографировать. Ухмыляются: «Среди нас знаменитости!» Для них Григорий - просто человек. Они не знают, что детский городок в санатории «Кивач», Лягушка на Кукковке, Журавли у Экспоцентра и мемориальная скульптура в урочище Сандармох, посвященная памяти жертв политических репрессий - дело тех рук, которыми сейчас Салтуп держит до краев полный стакан с пивом. Людям в пивной все равно. Кто из них знает, что перед ним Дуче?- На меня в органах с советских времен лежит толстенное дело. За пивом мой уполномоченный знакомый выдал мою кличку в тогдашнем КГБ. Дуче. Как Муссолини. Я спросил: "Такой же толстый?" "Нет, в смысле Вождь".
А один стукач мне недавно признался: "Хорошие раньше времена были. Утром выпьешь с Салтупом, а вечером деньги от КГБ получишь. Жаль, ты теперь никому не интересен".
- Неужели в то время вокруг были одни доносчики? Кому-то ведь вы верили?
- Верил. Люди разные. А вот ваш брат-журналист стучал больше всех.
Улица Кирова - Проспект Карла-Маркса - площадь Ленина
- Вот вам принципиальность советских архитекторов. До постановления об излишествах в архитектуре Сава Бродский сделал Русский театр драмы, а после - сарайку Национального театра. Угодил. - Помню с детства, как горела старая типография. Была на том месте, где сейчас "Карелия - маркет". Мы тогда жили рядом. Мне было лет пять. Самый сильный, наверное, в Петрозаводске это был пожар.
-Вот старый морг. Наверху мастерская моего приятеля-архитектора Коли Овчинникова. Он был у меня архитектором на проекте памятника в Сандармохе. Тогда правительство поставило перед нами невыполнимую задачу - установить памятник за три месяца. Работали без сна и отдыха. Меня чуть не посадили. Шили махинации с государственными средствами. Практически с наручниками в мастерскую вваливались. Потом извинялись. Но премию "Сампо" не дали. Мне то все равно, а вот ребятам, с которыми я работал, она бы пригодилась. Ну что ж делать, не стали мы ЗАСРАКами...
- ???
- Заслуженными работниками культуры.
- В этом доме я жил. Была квартира. На старой Куковке потом отец построил дом. А теперь я и живу и работаю в мастерской. Моя двухлетняя дочь любит мою мастерскую.
- В детстве, в ямке ОТЗ мы с приятелем собирали "изумруды". Спекшееся стекло. Шлак. Раньше ведь здесь была центральная городская свалка. Мы набирали этих изумрудов и были богаты. А теперь - живы, сыты и слава Богу. Перебиваемся.
- Здесь рядом мастерские приятелей. Сашки Баера. Хороший друг. Реставратор высшей квалификации. А тут два окна Эдика Григоряна, автора Памятника партизанской славы. Он живет в Соломенном сейчас. Заказов нет. Мастерская пустует.
- Голова Шотмана. Мой дружок делал. Сам он не любил эту вещь. Ходил и морду воротил. Стеснялся смотреть на свою собственную работу. Она, и правда, плохая. Генка хороший скульптор, а Шотмана он сделал молодым еще, недоучкой. Вот усатый рабочий в ямке ОТЗ ему удался. Сильная голова. Пластика тонкая.
- Когда-то на этой стороне проспекта Карла Маркса было много досок почетных. Все передовики, передовики, передовики. В начале перестройки я сделал так, чтобы их убрали. Писал в центральную газету. Сейчас от этих досок одни пеньки остались. И хорошо. А то с ними город походил на квартиру старой девы, увешанную фотографиями давно ушедших родственников. Провинциально и примитивно выставлять фотографии бедных доярок, слесарей и сантехников.Ленин у нас на площади двухголовый. Во время войны финны одну голову уничтожили. И вождю «прижили» новую.
Набережная
- Летом я на набережной держу тир. Рядом с пушками. В Москве купил два карабина и винтовку. Так на жизнь зарабатываю. На набережной хорошо. Свежий воздух. Все не в душном подвале мастерской. Она у меня, кстати рядом. Напротив мэрии. Где банк "Онего", только окна во двор. Меня в этот подвал сослали. Кстати, после истории с досками почета. Отобрали шикарную мастерскую на пр. Карла-Маркса. Я тогда возглавлял общественную организацию «Соплюр» (социалистический плюрализм). Кроме меня были еще 2 члена. Мы забавлялись, вывешивали в окнах выставочного зала статьи с бунтарским содержанием. А чиновники зубами скрипели. "Соплюр" наш знали и в Москве и за рубежом. В 1987 году нас посещал американский консул. И маршрут у него был: Совмин, обком и мастерская Салтупа. Хотел посмотреть мои "окна гласности". А свои власти "поощрили" - мастерскую отобрали. Но я не жалуюсь. Работаю. В этом году в конкурсе на Сенькина участвовал. Не прошел. Зато размял пальцы. Давно не мягкал пластилин, глину. Соскучился. Сейчас жду, когда смогу начать работать над новым заказом. Памятная доска Бориса Кравченко. Мой приятель. Прозаик. Рано умер. В 44 года. Я был перед поездкой в Москву в Минкульте, говорил с Брун. Может сдвинется - деньги выделят. Борька был хороший, честный, искренний писатель. Большую часть жизни израсходовал на пробивание самого себя. О нем замечательно писал Юрий Нагибин. Кравченко, ведь, - единственный писатель на всю Кондопогу. Из работяг. Да что мы с вами все об ушедшем...Наконец-то весна началась. Слава богу.
Мария Морозова
10.11.2006
