На пятом, предпоследнем, курсе мединститута я, наконец, попал в давно тосковавшие по мне руки военной кафедры. Годовой предмет именовался ОТМС («Организация и тактика медицинской службы»). Он отличался тем, что его следовало неустанно и тупо зубрить, не выходя из учебных классов кафедры. Поскольку практически на всех пособиях стоял гриф «Для служебного пользования!» и грозное добавление: «За пределы кафедры не выносить!». А содержались там сведения, не просто ненужные, но и откровенно скучные всем разведкам мира. Что уж говорить о нас, студентах?.. Требовалось назубок запомнить не только численный состав и профили специалистов всех армейских медучреждений, от ротного медпункта до окружного госпиталя, не только подробный перечень допустимых и запрещённых лечебных вмешательств в каждом из этих подразделений, но и содержимое многочисленных полевых хирургических, терапевтических, стоматологических и прочих наборов. Словом, та ещё наука... Не для слабонервных. А эту бодягу, между прочим, предстояло сдавать в качестве государственного экзамена! Несдавшие юноши отчислялись из института (после пяти лет обучения!) и призывались в армию на должности фельдшеров. У девушек было заметное преимущество – они просто отчислялись.
Обучение на военной кафедре осуществлялось, как молитва в синагоге, – мужчины отдельно от женщин. Нашу группу вёл подполковник Петров. Личность у студентов легендарная. Чего о нём только не рассказывали! В частности, утверждалось, что подполковник, покидая территорию кафедры для посещения туалета через два длинных коридора, обязательно, якобы по Уставу, надевал фуражку. Ну, это, конечно, студенческое мифотворчество. Как и упорный слух, что из всех кабинок туалета Петров предпочитал ту, в которой несвойственным медикам каллиграфическим почерком было крупно написано: «Твори! Выдумывай!! Пробуй!!!» (Подтверждаю: именно этот жизнеутверждающий призыв, именно в означенном месте присутствовал все годы моего обучения и чудесным образом сохранялся после ремонтов. Ну, не мистика ли?)
Но были совершенно реальные и неопровержимые факты, связанные с подполковником Петровым. Моя однокурсница рассказывала, что на первом занятии в её группе, войдя в учебный класс, подполковник браво гаркнул: «Здравствуйте, товарищи студентки!» На что девицы вразнобой и кокетливо пискнули: «Здрасьте, здрасьте...» Подполковник недовольно пробурчал: «Это не по уставу. Попробуем ещё раз». Вышел за дверь, снова вошёл и снова поздоровался воинским наречием. Получил примерно тот же ответ. Налился краской... Снова вышел... Короче, только с третьего или четвёртого раза он, наконец, добился от своенравных медичек жалкого подобия положенного «Здравия желаем!».
А вот то, что я могу засвидетельствовать под присягой. Подполковник Петров безжалостно укоротил традиционный российский фамильный перечень, которым обычно подкрепляют примеры. В его интерпретации привычный для нашего уха список звучал так: «...например, рядовые Иванов, ... Сидоров». Видимо, наш преподаватель искренне считал, что его однофамилец никак не может носить звание рядового. Зато он внёс поистине уникальный вклад в ранжир оценок знаний, творчески расширив его на одну градацию. Помимо общепринятых и, казалось бы, исчерпывающих «отлично», «хорошо», «удовлетворительно», «плохо» и «очень плохо», подполковник ввёл свою оценку, которой однажды и удостоился один из моих друзей, к своему большому удовольствию и бурному восторгу группы, – «чрезвычайно очень плохо!».
...Он был постоянным объектом наших заочных насмешек. Ими мы пытались заглушить свой страх перед кафедрой, этим преподавателем и предстоящим экзаменом. А на экзамене мы были крайне изумлены и глубоко потрясены: подполковник Петров, пренебрегая элементарными правилами приличия, совершенно откровенно и нагло подсказывал нам, студентам своей группы. Мы сдали все! И только потом, уже на шестом курсе узнали, что за многолетнюю службу на кафедре подполковник Петров, не в пример другим преподавателям, не пополнил солдатские ряды ни одним своим студентом! Как жаль, что мы так поздно об этом узнали...