- Мой Петрозаводск? Маленький, добрый, уютный, любимый город. И родной. Несмотря на то, что родился я в Питкяранте. Я живу здесь с 18 лет, и именно это место считаю своим домом. Здесь все смотрят друг другу в глаза. Потому что у нас есть для этого время. Потому что нам не надо никуда торопиться. Нас не давят в метро. Нам даже не обязательно водить машину. Нам не надо карабкаться по головам других людей, чтобы выжить. Нам вообще не надо выживать. Мы можем позволить себе роскошь просто жить. И внимательно относиться друг к другу. Это вовсе не подразумевает панибратства. В Петрозаводске, кстати, в отличие от других городов, если ты – известный человек, никто не станет досаждать с автографами и бросаться под ноги. Люди просто подарят тебе цветы на спектакле или подойдут на улице и скажут спасибо.


- Легко ли быть публичным человеком в маленьком городе? Да. Если адекватно к себе относиться, понимать, что известность в Петрозаводске – не предел мечтаний и не притворяться. Я мог бы слукавить и сказать, что равнодушен к постороннему мнению. Но мне крайне важно, что обо мне думают родные и друзья. От посторонних – я просто ничего не жду. А если кто-то меня не любит, я не берусь никого переубеждать. Зачем? Да, я – максималист. Да, мои поступки бывают жесткими. Но я не хочу знать тех, кто меня осуждает. Лучше потратить время на тех, кому я дорог. А таких, к счастью, в Петрозаводске тоже немало.

- Хорошо ли быть первым парнем на деревне? Во-первых, я не считаю Петрозаводск деревней. А во-вторых, да, когда я был моложе, для меня важно было быть популярным. Но приоритеты меняются. Сейчас мне гораздо важнее то, что я делаю. Все остальное – приложение.


- Женщины? Я люблю флиртовать. Люблю нравиться. Люблю, радовать женщину, давая ей понять, что она мне симпатична. Почему бы нет? Мне никогда не жалко внимания, ведь оно мне ничего не стоит. Но сейчас я опять-таки вряд ли стал бы тратить усилия на завоевание женщины, с которой у меня нет внутреннего контакта. Такие вещи чувствуешь сразу, буквально с первого взгляда.

- Слава? Когда-то я на крыльях улетел за ней в Москву после окончания театральной студии при театре «Творческая мастерская». Меня пригласили в столицу, и я ринулся, не разбирая дороги. Мне казалось, меня там ждут. Меня никто не ждал. Но все сложилось удачно. Были роли, которые приносили творческое удовлетворение. Был выгодный рекламный контракт, который меня кормил. А я взял и вернулся. Никто не поверил, что я просто отчаянно скучал по Петрозаводску. Моему городу, где еще полгода назад среди 14 человек студийцев-однокурсников мне было так тепло. Я не понял Москвы. Москва не поняла меня. На том этапе жизни.


- Смирился ли я с участью провинциального актера? А я не считаю себя таковым. Провинциальность в данном случае – не географическое понятие, а оценочная категория профессионализма, таланта, трудолюбия и современности.


- Зачем я в 32 года пошел учиться в ЩУКУ? По моему мнению, мне есть что сказать зрителю в качестве режиссера. Хочу ли я быть режиссером здесь, в Карелии? Хочу. Потому что это не значит - сидеть на месте. Профессия режиссера к оседлой жизни не обязывает. Сейчас я никуда не рвусь, потому что верю: работа сама меня выведет. И если завтра из столицы поступит выгодное предложение, требующее моего отъезда, я соглашусь. Но с обязательным условием. Вернуться.


- Хочу ли я всероссийской, всенародной или даже мировой славы? Ну, а кто ее не хочет!? Только если раньше ради признания я был готов на все, то сегодня никакая известность не заставит меня делать то, чего я не хочу. Откровенно говоря, мне сейчас мне жалко тратить еще пять лет жизни, чтобы что-то там завоевать.


- Что я люблю в Петрозаводске? Вокзал! Иногда я просто хожу туда гулять. Пью бочковой кофе с коржиком в привокзальном буфете. Я неравнодушен к вокзалу оттого, что он первым встречает меня по возвращении в Петрозаводск. Знаете, я еще на подъезде, в районе Ключевой, каждый раз начинаю метаться по вагону в нетерпении: «Хочу домой!» Но, поверьте, это не мешает мне совсем скоро хотеть уехать отсюда подальше. Натура такая. У меня были случаи, когда я просто, идя мимо вокзала, садился в поезд и уезжал в Петербург. Лет в восемнадцать я ни с того ни с сего отправился в Йошкар-Олу к девушке, которую не выдел четыре года со времен пионерлагеря. Ее папа, кстати, выгнал меня с порога прямо в день прибытия. Другая авантюра, связанная с вокзалом, стала, наверное, одним из самых важных событий в моей жизни. Несколько лет назад я с компанией друзей пошел провожать на мурманский поезд девушку, с которой дружил. Она уезжала насовсем, окончив учебу. Мы трогательно попрощались. Поезд стоит. Мы еще раз попрощались. Он все стоит. Мы сбегали за бутылкой. Поезд ни с места. Мы распили эту бутылку. А поезд все стоит. И тогда, спустя час Александр Анатольевич Алалыкин , наш педагог, вдруг говорит: «Катька, а чего тебе уезжать? Живи с Липовецким. Он – парень хороший». И тут я повторяю: «Оставайся, Катька!» Она запрыгнула в вагон, вытащила вещи. И в этот момент поезд тронулся. С тех пор Катерина, теперь уже моя жена, мать моей дочери, со мной. Почему именно она? Потому что мудрая и красивая женщина.

- Дети? Пока не родилась Вера, я не понимал, что такое дочь. В глубине души, я чуточку больше хотел сына. А теперь...У меня нет слов... Когда-нибудь к ней, конечно, приедет волшебный принц, но до тех пор она только моя! Когда она у меня появилась, все сказали: «Теперь, Липовецкий, у тебя есть Вера...»


- С чего начался мой Петрозаводск? С общежития №3. Там жил мой брат, когда учился, и я приезжал к нему погостить. Смотрел на студентов с сакральным трепетом. Потом сам поступил на биологический. Три года пел песни до утра на кухне под гитару и мечтал стать актером. Рвался в театральный, меня не брали. Но три года спустя я с легким сердцем расстался с биологией и пошел в театральную студию «Творческой мастерской». Жил в легендарном общежитии культпросвет училища. Мы постоянно взламывали там чердак и устраивали танцы на крыше. Сейчас бы это действо назвали коктейль пати.

- Места боевой славы? Там, где сейчас стоит бар «Метро», было заведение под названием «БМВ». Расшифровки я не помню, но это было наше место. В то время я был хиппи, ходил по Петрозаводску с длинными волосами, гитарой наперевес, босой и пел песни. «БМВ» был нашей меккой. Там собиралась самая разная, но колоритная публика. Сейчас многие из той компании стали солидными людьми, ходят по городу в галстуках. А было время, когда мы принципиально курили только окурки, поднятые с земли. А на бульваре Розы Люксембург, нынешнем Левашовском, стояло дерево с дуплом, куда все сбрасывали монетки. Если у тебя было туго с деньгами, ты мог прийти и взять из того общака.

- Самое странное место в Петрозаводске? Есть один дом. На улице Дзержинского. Я его называю «дом с аркой». Прихожу туда, встаю под эту арку и вижу одновременно и родной город, и Петербург, и Венецию...


- На что я живу? Зарплата актера меня мало волнует. Деньги я зарабатываю в другом месте. И не стыжусь этого. Ведущий и шоумен для меня - очередные роли, которые я играю честно и качественно. Никогда, кстати, не называя их халтурой. Это – работа, от которой я получаю удовольствие. И неплохие деньги. В какой-то момент я решил для себя: если люди хотят видеть меня на своих мероприятиях, почему бы и нет? Но они должны понимать, что это дорого. Я принципиально назначил высокий ценник за свою работу, которую делаю очень честно. Да. В настоящий момент я один из самых дорогих ведущих в городе. Но у человека всегда есть выбор: платить или не платить.

- Театр? «Творческой мастерской» я изменил лишь однажды, уехав на полгода в Москву. В Петрозаводске я в других театрах не работал. Хранить верность, кстати, было не так уж и сложно. У нас ведь город с устойчивыми театральными традициями, в том числе и плохими. У нас не принято хвалить друг друга и звать к себе. Другой вопрос, что мне бы и не хотелось. В «Творческой мастерской» я уже 14 лет. У меня там прошла огромная часть жизни. И я могу оценивать свой театр объективно. У многих актеров сейчас нет возможности постоянно репетировать, полностью отдавать себя работе. Как следствие - страдает качество. Но от этого никуда не деться. А, может быть, нам просто нужна свежая кровь. Новый курс. Таких же, какими мы были 14 лет назад, когда Иван Петров принял неоднозначное решение «влить» нас, выпускников театральной студии, в действующую труппу. Через 2 года новый выпуск. И я лично его жду. Однажды услышав от Ивана Петрова: «Талант щедр», я всю жизнь учусь радоваться чужим успехам. Поэтому и не боюсь молодежи, которая придет, чтобы сыграть мои роли. Тем более, им придется постараться. Пороху у меня хватит еще лет на шестьдесят...


Мария Морозова