В середине пятидесятых годов прошлого века у пионерии украинского города Винницы необычайной популярностью пользовался старый большевик Шнурков. То есть, он выглядел старым только в наших детских глазах. Хотя тогда был по возрасту заметно моложе меня сегодняшнего. Но из его рассказов получалось, что сосать материнскую грудь он бросил исключительно потому, что необходимо было срочно бежать на партсобрание, где его принимали в большевики. Так что членом партии он был воистину старым. В период, о котором я веду речь, Шнурков числился, как тогда любили говорить, простым рабочим. А этот факт приравнивался к социальному комплименту. В характеристиках «простой инженер», «простой врач» тогда крылось нечто принижающее, поскольку речь шла об интеллигенции, то бишь, о представителях «классовой прослойки». А вот «простым рабочим» и «простым крестьянином» представлялись с гордостью. Ведь советское государство возникло и официально провозглашало себя как «государство рабочих и крестьян». И даже в песне «Вперёд, заре навстречу», которую в те времена знали все, от мала до велика, ключевыми словами были: «Мы – молодая гвардия рабочих и крестьян». Так что Шнурков знал, чем гордиться, и как это делать. Но, помимо удачного социального положения, он по-настоящему был славен другим. В январе 1924-го года, в траурные дни смерти Ленина, красноармеец Шнурков то ли в числе прочих сопровождал гроб из Горок в Москву, то ли стоял в карауле в день похорон. Так или иначе, он на этом факте своей биографии выстроил карьеру партийного пропагандиста. Проще говоря, в дни рождения и смерти вождя мирового пролетариата он выступал с воспоминаниями на многочисленных по этим случаям пионерских сборах. И, надо сказать, был нарасхват. По одной причине. Свои воспоминания старый большевик неизменно начинал совершенно одинаково: «Дети! Сегодня всё прогрессивное человечество вспоминает Владимира Ильича Ленина. Так знайте, пионэры, что лично я Ленина в гробу видал!» Последние слова произносились с особым эмоциональным напором. Чтобы в очередной раз это услышать, юные пионеры, всем ребятам примеры, буквально на части рвали Шнуркова. Если принять во внимание подтекст, который у нас традиционно скрывается за выражением «в гробу видал», станет совершенно понятно, что после него внуки Ильича в красных галстуках чуть не лезли под парты от восторга и становились совершенно невосприимчивыми ко всему, что далее говорил оратор. Идеологический отдел горкома партии довольно быстро просёк ситуацию. Шнуркова вызывали, куда положено, популярно и доходчиво разъясняли неуместность его мемуарной увертюры... Он соглашался... Но ничего поделать с собой не мог. Текст его воспоминаний ему даже отпечатывали на пишущей машинке самым крупным шрифтом и строжайше наказывали ни на секунду не отрывать глаз от бумажки. Тщетно!
У Ильфа и Петрова в романе «12 стульев» есть эпизод: на торжественном митинге по случаю открытия трамвайной линии в городе Старгород все ораторы намеревались говорить о том, как строилась эта линия, какие трудности преодолевали строители и какими замечательными людьми они являются... Но все выступавшие, едва раскрыв рот, немедленно начинали вещать о международном положении. Этому неизвестному науке синдрому, вероятно, был подвержен и старый большевик Шнурков. Возможно, он всегда хотел рассказать о днях похорон Ленина нечто важное, чему был очевидцем. Но... Всегда произносил сакраментальные слова. Отстранить его от выступлений перед пионерией горком партии не рискнул. Шнурков искренне считал свою партийную судьбу уникальной, а самого себя – непревзойдённым воспитателем подрастающего поколения. И за ним не заржавело бы на каждого, сомневающегося в этой его высокой миссии, накатать аргументированную жалобу в ЦК КПСС. А кому нужны были проверяющие из ЦК? Тем более, как ни крути, Шнурков о своём славном прошлом рассказывал чистую правду. Ведь он действительно видел, действительно Ленина, действительно в гробу!
...В конце концов, горком партии создавшуюся коллизию разрешил вполне достойно. Шнуркова, к его радости, оставили в покое. Но всем школам города было дано негласное строжайшее указание: ни в коем случае и ни под каким видом этого старого идио..., прошу прощения, большевика с двусмысленными вербальными изысками не приглашать на апрельские пионерские сборы по случаю светлого дня рождения Владимира Ильича Ленина! Только на мрачные январские, по случаю его смерти! Согласимся, что это решение было не только очень мудрым, но и вполне логичным.