Дина Рубина, ироничный и земной автор, выпустила первый мистический роман «Почерк Леонардо». Мистика, которую не нужно оправдывать и объяснять, смотрится в книге абсолютно естественно.
Главная героиня – удочеренная гуттаперчевая Аня, левша, странное создание, не похожее на остальных. Она читает мысли и понимает чужие языки, она разбирается в сложных механических конструкциях и в голове своей все видит в зеркалах.
Жизнь реальная и жизнь внутри зеркал – два вечно сталкивающихся мира.
«В конце зеркального тоннеля, как в калейдоскопе, возникает световой круг, где пульсируют цифры, или слова, или фигуры, а иногда просто молчащие картины»...
Аня или Нюта – дружит со странным толстым стариком, руководителем кружка «Занимательное зазеркалье». И совсем не общается с приемной мамой, которая отдала ей все и в итоге сошла с ума от невнимания и от ревности к Зазеркалью.
Анонс книги обещает нам, что «Почерк Леонардо» - это история человека, который не хотел быть демиургом. Действительно, все свои таинственные умения Нюта посвятила цирку, где волшебство достигается долгими тренировками и репетициями. Но у книжной Нюты был настоящий прототип. Несколько лет назад писательница встретилась с женщиной, которая пишет так называемым «почерком Леонардо», то есть, в зеркальном отражении.


Уже тогда Рубина пообещала, что напишет роман, который плохо кончиться. И слово свое сдержала. И хотя книга все же о том, как тяжело обычным людям дается дар в любом его проявлении, мы не перестаем радоваться живой рубинской вязи слов, без которой ни мистический, ни реалистический романы не живут, не пишутся. Выросшая в Ташкенте Рубина знает цену жизни в двуязычной среде, где от литературных образцов до уличной речи – пропасть. В «Почерке Леонардо» герои говорят на суржике – языке русско-украинского советского пространства. И без этого билингвизма мы бы так и не узнали, что «конский зуб» - это крупные киевские семечки, а «мертвечики» - это хапцы на интеллигентном киевском.
Столкновение двух норм и синтезирование двух языковых культур рождает то самое словотворчество писательницы, которое очаровывает и в ее «немецких» книгах, и в «израильских», где бывшие советские жители насаждают колоритный одесский язык.
А уж как Дине Ильиничне удалось оживить крепкие вербальные конструкции циркового закулисья, это самому покровителю гимнастов Аполлону и не снилось. Запах портвейна, лошадиного пота и русского мата перемежаются с подробными описаниями трюков, которые Анна выстраивала сама по чертежам, устроившись в цирк акробаткой.
Удивительно, что легко читаемая и съедаемая, как ужин гурмана, новая книга далась автору трудно.


После написания книги «На солнечной стороне улицы», писательница сказала в нескольких интервью, что ей она далась слишком легко, потому что в ней описывался мир художников. Дочь художника, жена художника, она знала фактуру досконально и потому призналась: «Я плыла как рыба в воде, и мне показалось, что сопротивление материала было маловато. И мышцы затосковали. Я поняла, что мне нужно выбрать какой-то совершенно чужой, очень тяжелый материал».
Чужой материал и оказался цирковым. Сопротивление привело к уникальному результату, на его скрытой мощности и силе вырос грациозный, таинственный, тонкий и вкусный «Почерк Леонардо».





Наталья Севец-Ермолина