Предание гласит, что однажды Граф от избытка чувств залез на памятник Отто Вильгельмовичу Куусинену и, обратившись лицом к мэрии, трижды прокричал: «Даша, я люблю тебя». Он в ту пору был влюблен в некую Дашу и даже делал ей предложение на центральной площади Барселоны, но был отвергнут по причине: «Надоел. И, вообще, это ж надо было так опозорить меня с этим Куусиненым»... О Клыке же рассказывали, что как-то раз он оставил девушку замерзать в зимнем лесу. Отвез ее туда, дабы на скорую руку заняться с ней сексом в автомобиле. Но девушке захотелось сперва побегать по полянке с криками: «Ой, ай! Посмотри, какая прелесть!» В результате, она, весело хохоча, романтично швырнула в ждущего за рулем Клыка пригоршню снега и замочила ему салон нового «Мерседеса». Клык тотчас охладел к девушке и уехал, оставив ее наедине с зимней сказкой. В последствии девушка забрасывала Клыка эсэмэсками: «Отзовись! Я не думала, что ты мне станешь так дорог».
Так вот, Граф делился с Клыком историей своей новой, удивительной любви. Он рассказывал о том, как увидал Ее в железнодорожной кассе. Она стояла чуть впереди него и была прекрасна, как полонез Огинского. Ее глаза смотрели, ноги стояли, руки свисали – в общем, все было как-то по-особому. Как-то не так, как у всех. Она взяла билет и вышла вон.
- Вот и все, - подумал Граф. – Я никогда не увижу ее больше. Но, если увижу, значит, это и есть моя судьба.
Он купил билет, покинул кассы и, о, счастье, увидел Ее, стоящую неподалеку. «Точно! Это судьба!» - понял Граф и купил мороженое «Белые ночи». Он подбежал к девушке и воскликнул:
- Не сердитесь и не гоните меня! Скажите только, вы любите белые ночи?
- Ну, в общем, да, - ответила девушка.
- Тогда это вам! – вскричал граф и протянул ей эскимо.
Он испросил позволения подвезти ее, но девушка отказалась, предпочтя общественный транспорт.
- Тогда пусть будет так, - сказал Граф, - вы идите на автобус, но если я успею подъехать к остановке раньше, вы позволите подвезти вас.
Он бросился на стоянку. Он завел мотор и рванул, как Шумахер. Он развернулся, надавил на газ, сбил пятнадцать голубей и двух старушек и буквально на последнем вираже перед остановкой обогнал автобус. Девушка разрешила Графу подвезти ее в Сулажгору. Так они познакомились.
В следующие недели они гуляли по паркам, рвали цветы, смотрели на закат и бросали камушки в озеро. Потом она с мамой улетала в Сочи, Граф на своем быстром автомобиле домчал их до Пулково и долго махал им в след. А через пару дней он, гонимый романтическими позывами, еще раз проехал 400 километров до аэропорта и передал пилоту букет фиалок, чтобы тот вручил его девушке по указанному адресу.
Затем они ездили в Питер. Ибо Граф обожал этот город и, когда влюблялся, непременно возил туда девушек. Он показывал им свои дорогие места: стрелку Васильевского острова, казематы Петропавловской крепости, Мойку, Фонтанку и другую воду. В общем, Питер был его козырной картой, и Граф бросал ее с изяществом, соответствующим его прозвищу. Они бродили по дворикам и закоулкам, ездили в Пушкин, пинали опавшие листья, любовались красотами Петергофа и держались за руки. Они остановились в гостинице. И там у графа и девушки произошел одновременный оргазм.
- Представляешь, - говорил Граф, - одновременный! За всю жизнь у меня случилось это всего три раза. Это говорит об удивительном единении душ, сплаве сердец и родстве характеров.
Клык слушал, полузакрыв глаза, и цепко оглядывал задницы проходящих мимо «белок» и «малышей».
- И чего дальше? – спросил он.
- Пока ничего, - ответил Граф. – Она сказала, что ей надо подумать. Ведь у нее все непросто.
Оказалось, что у девушки, действительно, очень непростая судьба. После одновременного оргазма она рассказала Графу, что в 13 лет в пионерлагере ее изнасиловал пионер из старшего отряда, в 14 – проводник поезда, в 15 – известный в городе бандит Чингиз, которого она любила, и, вообще, ее всю жизнь бил отец. Иногда табуретом. От этого она выросла робкой и настороженной. Ей тяжело сразу довериться мужчине. И слезы светлыми, чистыми каплями стекали по ее щекам.
- Мы больше не занимались сексом, - сказал Граф. – Но я не форсирую. Ведь у нее сейчас такой период. Родители разводятся, да и в школе, где она работает, директриса несправедлива к ней.
На этих словах Клык приоткрыл один глаз.
- Как, говоришь, ее зовут? – спросил он.
- Не скажу! – вскричал граф.
- Татьяна? Неправильный прикус, одна нога короче другой и третий зубик слева немного выступает вперед?
- Да, - затуманился Граф, уронил ложечку в мороженое с орешками и посмотрел на Клыка, как октябренок на фокусника, который только что распилил ассистентку. – Как ты узнал?
- Сулажгора, школа, сопоставил, - улыбнулся Клык. – Вчера познакомился в «Иксах», подрочила нормально. И отца с табуретом не вспоминала.
Граф был раздавлен и потом целую неделю ни в кого не влюблялся.