В Европе ни клочка снега, в лугах зеленеет трава, и кони гуляют на свободном выпасе. По сравнению с летом кажется, что просто слегка испортилась погода. Боюсь, в этом году олени Санта-Клауса «по бездорожью» туда не доберутся. Во всяком случае, в Вильнюсе главная елка страны, окруженная зелеными газонами, выглядит весьма абсурдно, и ни на минуту не покидает впечатление, что вот только что началась осень, а елку просто забыли убрать еще с прошлого Рождества. Так и стоит она, бедная, под проливными дождями. В Вильнюсе нас встретила председатель карельской литовской автономии Гитана Буйвидайте, которая очень быстро, бегом, сводила детей на башню Гедемина, откуда «есть пошел» город Вильнюс, а дальше наш микроавтобус снова покатил вперед, в пункт назначения Алитус. А вообще уже в Вильнюсе среди наших детей обозначились потенциальные невозвращенцы, которые хотели бы «здесь и остаться», даже несмотря на ливень в преддверии Нового года.

В Алитусе детей разобрали по литовским семьям, в которых есть дети такого же возраста. Только вот беда: литовские дети уже не говорят по-русски, и наши общались со сверстниками через их родителей, которые русский язык еще помнят. Или по-английски, что вообще-то довольно странно, и вот эту самую странность, похоже, наконец осознали сами литовцы. Русский - язык Речи Посполитой, на нем написана вся история Литвы, то есть практически все документы, хранящиеся в Историческом архиве Вильнюса (А на вахте там дежурят студенты, которые по-русски не могут даже назвать номер ячейки для вещей). Словом, приплыли. И вот наконец, когда русский язык для целого поколения безнадежно потерян, Литва поняла, что на русском можно объясниться в Болгарии, Польше, Белоруссии и на Украине. Однако, похоже, поезд оставил дымок: даже русскоязычная пресса Литвы говорит на плохом русском, используя корявые синтаксические конструкции. Но об этом чуть позже.
Алитус как любой маленький городок образует закрытое, почти семейное сообщество, обладающее местечковым патриотизмом, и вот эта особая любовь к малой родине сквозит буквально в каждой мелочи, особенно в отношении к детям, которые как бы общие для всех, то есть по принципу: все дети - наши. Поэтому неудивительно, что карельские дети на второй день стали говорить: «Мои литовские папа и мама» по отношению к приемным родителям. (Надеюсь, их настоящие родители об этом не узнают, иначе наверняка ведь обидятся). И опять, какое бы место мы ни посетили - спортивно-рекреационный центр, католическую гимназию св.Бенедикта или школу художественных ремесел, обязательно находился ребенок, который хотел бы «здесь и остаться», правда, чисто гипотетически, прекрасно понимая, что мы поживем-уедем.

Вообще, теперь Литва очень хочет с нами дружить. Причем отдельно взятыми организациями. Дружить хотят детские сады, классы начальной школы, даже спортивные залы... А раньше-то кто мешал?
Несмотря на то, что я давно уже вышла из детского возраста, меня тоже пожелали взять на воспитание. Я поселилась в семье алитусской поэтессы Стасе Недзинскене, которая вообще работает в школе учителем физики, но, несмотря на любовь к точным наукам, выпустила уже четыре книги лирики. Стасе живет в пригороде Алитуса, можно сказать в деревне, в доме, который они с мужем построили своими руками - от первого до последнего кирпича.

Я никогда не слышала, чтобы учитель физики, к примеру, так рассуждал о природе Бога: человеческому разуму сложно постичь, как это свет может быть одновременно волной и частицей. То есть, как из единства несовместимостей возникает нечто третье, непохожее на составляющие части. Точно также мы не можем постичь триединство Бога. Бог - как свет. У Стасе своеобразная лирика. Есть стихи и об этой природе света, и земном притяжении, и о любви, естественно, и о будущем хлебе, над которым мокрым полотенцем провисает тяжелое небо. А это действительно так и есть: над землей, накроенной лоскутами пашни, - облака, чреватые дождем...
В Литве живут и русскоязычные поэты... Здесь я возьму паузу, чтобы взять дыхание. Наверное, когда-то русская заграница была цитаделью, в которой сохранялся в первозданном виде «великий и могучий». Сейчас ситуация обратная. Оторванное от родины, русскоязычное меньшинство уже не понимает, что то, что они пишут, даже графоманией назвать нельзя. Это просто кошмар какой-то. И пусть они простят мне столь резкий вывод, но - «как не впасть мне в отчаянье», когда с нашей писательской организацией хотят дружить подобные поэты:

Если ношу эту я осилю,
Называйте вы меня звеном,
Сообщив про прыть мою в Россию,
Чтобы наградила орденом.

«Ноша» - имеется в виду русское стихосложение. И это еще не худший образец поэзии из русскоязычного сборника (выпущен в Вильнюсе в 2006). Пожалуй, стоит задаться великой целью заново научить Литву русскому. Может, меня тоже каким-нибудь орденом наградят.
Книгу стихов русскоязычных поэтов мне подарили на собственном творческом вечере в библиотеке Алитуса. Наверное, в жизни эти поэты - хорошие, добрые люди, но, к сожалению, литературная критика базируется не на этих категориях. Впрочем, пусть образец послужит примером того, к чему приводит местечковая зацикленность, когда литературные журналы руками и ногами отбиваются от «чужих», чтобы оставить место для «своих», подобно журналу «Вильнюс», который «чужие» рукописи даже не рассматривает: нам-де местных печатать негде. Вот так, за отсутствием здоровой конкуренции пускает крепкие корни графомания, а дальше вообще теряется критерий, и овец от козлищ уже никто отличить не может. Пациент мертв, а его все пытаются оживить искусственным дыханием. И ведь самое главное, что сгубили его «врачи» собственными руками, желая сохранить хорошие отношения с кучкой «своих».

Впрочем, довольно о грустном. 5 декабря на главной площади Алитуса состоялось торжественное открытие (или зажжение - как по-русски сказать-то?) рождественской елки, несмотря на то, что весь день лило как из ведра. К вечеру дождь иссяк, и народ, собравшийся на площади, посмотрел праздничный концерт, на котором выступила та самая литовская девочка, которая заняла 3 место на детском Евровидении. Потом все вместе прокричали три раза: «Елочка, зажгись!», и она зажглась!
И этот момент почему-то показался чудом. И какая-то наивная детская вера проклюнулась в душе, что все еще впереди. Потому что, несмотря на катаклизмы природы, Рождество непременно придет и в этом году.