Тематика проекта соответствовала тематике «Выходки». На этот раз носителем идеи времени стала одежда – платья, которые «помнят» тела своих хозяев. Внешне презентация выглядела довольно просто: три ниши, платья, три... нет, четыре огромных фотографии, на которых видны фрагменты какого-то танца. Обязательные для «Vыхода» мониторы и несколько операторов. Музыкант за баррикадой из пультов и синтезаторов. В уголке столик с вином и закуской, а между гостями снует символ фестиваля – балерина с гирей.

За скромной формой кроется глубокое содержание. Платья, созданные Никифоровой, принципиально невозможно надеть – не потому, что они неправильно сшиты, а потому, что они являются объектом искусства. Эти платья – памятник одежде, следы во времени. Танца, запечатленного Утышевой, никогда не существовало, на фотографиях лишь «модель» танца или некая «тень» движения – количество трактовок ограничено лишь фантазией зрителя, который, по словам Сергея Терентьева, тоже становится частью проекта. Вот что говорит о своей работе сама Юлия: «Мне хотелось, чтобы, глядя на мои объекты, зрители думали о балерине, которая могла бы носить это платье, о ее теле, очертания которого сохранил материал, о том, как сложилась ее судьба... И в то же самое время ничего конкретного: эти балетные костюмы могла бы носить любая танцовщица, а точнее, идеальная балерина, у которой нет ни имени, ни судьбы».
К слову о птичках: несмотря на задумку авторов, в природе «идеальных» балерин нет, и на фотографиях Утышевой несуществующий танец исполняет вполне реальная Яна Могучева (Тревогина) – талантливая артистка, в 2006 году закончившая актерский курс при консерватории, а в юности много лет отзанимавшаяся в театре пластической драмы «Грим».
Целая палитра смыслов заложена в названии проекта (иначе на «Выходке» не бывает). Proдвижение – это и «прежде» движения, и «вместо» движения, и «ради» движения – немыслимая взаимосвязь динамики и статики, когда невозможно отделить одно от другого, когда одно проистекает из другого и заменяет его. По сути, проект дает модель времени, в котором единичное мгновение само по себе статично и лишено содержания, но оно начинает «звучать», двигаться и наполняться смыслом рядом с другими, подобными ему моментами жизни.
Думать над презентацией помогали видео-художники и один музыкант. Первые сантиметр за сантиметром исследовали платья, фотографии, иногда поворачивали объективы в сторону зрителей. Результаты съемки отображалась на мониторах в режиме on-line, так что арт-директор фестиваля вовсе не шутил, называя гостей частью перфоманса: попадание в кадр чьей-нибудь задумчивой физиономии было не случайностью, а фрагментом субъективной оценки происходящего видео-художником и режиссером «трансляции». А если представить, что в голове зрителя, которого снимают, тоже происходит акт субъективной оценки, преображенный рефлексией оператора и воспринимаемый другим зрителем, глядящим в монитор... Отражение в отражении.

Фото Юлии Веселовой

Калия в это время демонстрировал чудеса живой электронной музыки, вставлял в саунд-трек кусочки из приветственной речи организаторов и давал собственный – музыкальный – комментарий к презентации. Любуясь на это безобразие, ваш покорный слуга задумался: а что ждет современное искусство через полвека? Ведь экспериментировать дальше некуда! Уже, кажется, все каноны поломали, все, что можно смешать, смешали, что нельзя – тоже смешали... Сергей Терентьев объяснил:
– Будущее искусства – за новыми технологиями. Когда-то появление масляной краски дало огромный рывок развитию живописи, теперь настало время медиа-пространства. Недалек тот час, когда ты заходишь в помещение – и автоматически становишься частью какого-нибудь творческого проекта. Какие последствия это будет иметь для общества? Разумеется, у всего есть обратные стороны. Искусство – дубина, и многое зависит от личность самого художника – будет он творить во благо или во вред.