В свои 22 она пока выставлялась только в кафе-баре «Кивач». Но за все время экспозиции половину картин купили, а одну – самую любимую – «Махараджа» - даже украли.
- Я расстроилась, конечно. Ведь это была единственная работа, которую я не продавала. А потом, уже два-три месяца спустя, отдыхая в баре «Поршень» на Древлянке, слышу от своих друзей: «Сабина, смотри, твой «Махараджа» висит».

Подхожу. И на самом деле, висит мой родной махараджа. Курит кальян. Я обратилась к работникам бара. Они оказались людьми порядочными, вернули без промедления. Сказали, что какие-то алкаши в бар приволокли, за бутылку водки продали. Я, конечно, потом подарила «Поршню» фотографию своего «Махараджи». Вот так моя любимая работа пропутешествовала по городу.

В арт-мире Сабина самоучка. За плечами только художественная школа в детстве и постоянные поддержка и поощрения от папы, который верил в талант своей уникальной дочери. Она рисует всегда и везде. И когда вернулась в Петрозаводск после окончания школы в Ленинградской области, то поступила на ПГС, чтобы хоть чертежи чертить. Хоть что-то делать с карандашом на бумаге. Но втянулась. Цифры, расчеты, геометрия пространства. Уже пишет диплом. А параллельно – выставку во Фрегате. Уж там геометрия пространства подразумевает любые выставки и инсталляции.

А Сабина на открытие позовет своих друзей-музыкантов Аркашу Соколова и Лешу Деревлева. Да и сама она поет неплохо. На открытии той же выставки Oriental touch в «Киваче» пела и по-африкански, и по-перуански. Голосом, как и внешностью, природа наградила.

- Я всю жизнь хотела то в Марокко, то в Индию, то на Кубу. Хотя ни разу там не была. Но я наслушалась столько горячих песен, насмотрелась фильмов про эти страны, что теперь уже почти каждую ночь, на граница сна и реальности бываю там постоянно. А основной источник заряжения импульсами и толчками для творчества - вдохновенные встречи и раскуривания кальяна с подругой и времяпровождение с близким по духу человеком.

Курения кальяна или воображение приносят нашу красотку на Кубу или на полуостров Индостан, но то, что дама впечатлительная – факт. Может часами стоять в зале импрессионистов в Питере, медитировать у своего кумира Моне и переносится туда, куда ноги еще не донесли.
- Я всегда любила импрессионизм. Но после лекций преподавателя В. Н. Семеновкера, открывшего мне глаза на мировое искусство, я поняла, что импрессионизм – мое.

Хотя северные художники тоже поражают воображение Сабины. Вот наш родной Аркадий Морозов тоже числится в кумирах у молодой художницы. Но приблизиться пока к официальному пантеону карельской художественной среды она не смогла. Пришла однажды к Терентьеву в «Vыход», говорит, я художник. А Сергей Валерьевич говорит, этого, мол, не достаточно. Придумай концепцию – и выставляйся. И так ей лень стало придумывать концепцию, что она пошла не по официальным залам, а по барам да ресторанам. Где тоже, согласитесь, есть стены и зрители.

Ее можно встретить на петрозаводских тусовках. Обмотанная в тюрбан похлеще своего махараджи, обвешенная серьгами не легче, чем у марокканских женщин, она заметна на фоне среднего карельского генофонда. Ведь то, что она по паспорту живет в Петрозаводске, ничего не значит. В своем неспокойном воображении она давно на родине. На Кубе. В Марокко. Или в Индии. Смотря где кальян лучше завезли.